Юбилей – шестьдесят пять лет. Что делать, как рассказать о юбиляре? Но, постойте! Об этом человеке никто лучше не расскажет, чем он сам. С вами – художественный руководитель театра «Переход» и режиссер-постановщик театрального товарищества Премьер-А, лауреат медали Виктора Розова за вклад в отечественную культуру, заслуженный работник культуры России Геннадий Дмитриевич Кириллов.

- Здравствуйте, Геннадий Дмитриевич!
- Здравствуйте.
- Геннадий Дмитриевич, какая у вас была детская мечта? Кем вы хотели стать?
- Сначала – летчиком. У меня отец был летчик. Он без вести пропал во время Великой Отечественной войны. Его все звали Митя-летчик. Когда начал что-то понимать в жизни, то решил стать режиссером. Это было в четвертом классе.
- Как так получилось? Что изменилось в вашем сознании в четвертом классе?
- В школе я очень активно занимался в драмкружке. Ставили различные сценки, отрывки. Была инсценировка повести Гайдара «Чук и Гек». Мне поручили играть Гека. Меня это захватило, увлекло. И однажды на одном из спектаклей я так поверил в предлагаемые обстоятельства, что заснул как раз в том месте, где по повести засыпает Гек. Да, чего только не случается в театре!
Помню, во дворе устраивали различные представления. И я как раз занимался организацией этих представлений. Показывали по вечерам не только ребятне, но и родителям. Они, естественно, аплодировали. В теплую погоду.
- А в холодную – нет?
- А в холодную мы и не выступали (смеется). Так что, желание стать режиссером – все оттуда, из детства.
- А какая у вас сейчас есть мечта?
- Я всю свою жизнь посвятил молодежи. И благодарен ей за это. Хотя это очень сложно, потому что молодежь – очень интересное сообщество людей, подвижное, неспокойное. Его всегда нужно догонять. Но как без этого? Оно питает. И вот я сделал выбор: коль скоро я всю жизнь занимаюсь театром, то мне хочется, чтобы из тех моих учеников, которых сейчас немало, именно здесь, в Рязани, случился настоящий профессиональный театр.
- Я думаю, это осуществимая мечта, если мы будем все вместе стараться.
- Да, если будет единение. Не все понимают, что театр - дело коллективное, общее. Один человек ничего не сделает. Я думаю, что многие поймут, пойдут навстречу. У нас есть хорошие предпосылки стать профессиональным театром. И хорошее отношение руководства нашего университета. Да не только отношение… Оно подкрепляется и материальными вложениями. У нас есть свой дом, свой театр, свое место – это очень важно. По России до сих пор очень многие государственные театры не имеют своего дома. Одни у кого-то снимают помещение, другие десятилетиями ждут, когда им построят собственное здание. А нам повезло: нам за год построили театр.
- Теперь философский вопрос: что для вас значит жизнь?
- Я скажу очень просто. Жизнь - это когда ты ощущаешь, что ты в ней не просто прозябаешь, существуешь, что у тебя есть свое предназначение, которое дает возможность жить и тебе, и другим. Небесполезно существуешь. А именно жить!
- Как вы оцениваете свою жизнь? Что успели, что не успели?
- Что я успел? Наверное, я, наконец, понял суть профессии режиссера. И пытаюсь передать это ученикам. Те, которые серьезно думают о своем предназначении на поприще театра, общаясь со мной, получают что-то полезное для себя. Конечно, наша молодежь сейчас скупа на благодарность, и редко можно услышать от нее доброе слово, но мне повезло: я эти слова и признания слышал не раз. 
Один из наших актеров, с которым мы провели вместе девять лет, - Алексей Спирин - поступил в Московское высшее театральное училище при Малом театре. И я услышал от него очень искренние слова благодарности. Настоящие, живые. 
- Какая у вас была любовь?
- Любовь.…Всю жизнь у меня одна любовь - театр. Всю жизнь у меня одна жена. Хотя я человек влюбчивый. И считаю, что без любви нельзя. Особенно в нашем деле. Обязательно нужно полюбить людей, с которыми работаешь. Это должно быть взаимное чувство влюбленности. Мне кажется, возникает очень верный межличностный контакт. Формально театральным делом нельзя заниматься. 
- Какие интересные случаи вы помните из вашей практики? С вашими учениками?
- Случаев много. И все они интересные.
- А прямо сейчас, на вскидку.
- Вчера был интересный случай. Так случилось, что мы должны были играть ранее не запланированный спектакль товарищества Премьер-А «Лгунья». И одна из актрис театра Кукол не могла играть, поскольку была занята на выездном спектакле, а антреприза должна состояться, так как это целевой спектакль. Что делать? Я поручаю роль, которую исполняет Елена Бычкова, моей ученице - Лидии Сосовой. И она прекрасно с этим справляется. Причем – без репетиций. Вообще ситуации неожиданности в театре – частое явление. Например, совсем недавно мы ездили со спектаклем «Тревожное время» в лагерь «Радуга», к студентам-активистам. Почти весь коллектив. Я когда увидел, что к погрузке приготовили всю декорацию – а это немало! - испугался. А коллектив собрался – и все прошло отлично. На новой, совершенно не театральной сцене. Такие моменты… объединения. Очень здорово!
- Что для вас значит вера? Во что вы верите? 
- Вера многое значит. Я верю в жизнь, в семью, в Бога. А верить хотя бы в одно из того, что я перечислил, – это уже здорово. 
Я вырос в атеистическое время. Но моя мама верила, что есть Бог, что надо стараться следовать заповедям. И эта вера передалась мне. Она сохраняет, помогает человеку. 
- Давайте вернемся к режиссуре. В чем, по-вашему, суть профессии режиссера?
- Прежде всего, нужно овладеть ремеслом этой профессии. Вообще человек, имеющий ремесло, - это здорово. Это ремесло обязательно может пригодиться людям. Хороший сапожник сделал хорошие сапоги – пригодится человеку, сошьешь шляпу – тоже пригодится. Наша профессия вроде бы какая-то эфемерная. Это же не материально, это не сделать очки или карандаш. В чем же это ремесло? А в том, что нужно понять законы, основу этой профессии, очень молодой (ей всего век с небольшим). Великий Станиславский ее организовал, пытался вывести теорию. 
Ремесло режиссуры – это умение прочитать, очень точно сделать анализ драматургического произведения. Нужно обязательно понять, как оно соотносится с сегодняшним днем. Театр – это искусство «здесь и сейчас», сиюминутное. Значит, должно быть точно направлено в зрительный зал. Это – один из элементов ремесла. 
Много можно перечислять таких понятий, которые составляют ремесло. Режиссер, овладев этим ремеслом, передает его артисту, в результате чего у артиста возникает вдохновение, открываются творческие шлюзы, и он начнет творить. Тогда и рождается театральное искусство.
- Вы учились у известных режиссеров. Что каждый из них дал вам в профессии?
- Я сейчас только что говорил о ремесле, так вот Андрей Александрович Гончаров больше всего внимания уделял ремеслу. Он считал, что если законами театрального искусства по линии режиссуры не овладеешь, то тебе делать нечего в этой профессии. 
Эфрос – это уникальный человек. В двадцатом веке, наверное, в театральном искусстве выше человека в профессии режиссера не было. После Станиславского и Немировича. Он дал аромат театра. Что это такое? Попытаюсь объяснить. Эфрос умел открывать. Его интерпретация была не грубая, иногда без уникального света и декораций. Он мог самым простым актерским подходом открыть сегодняшний воздух драматургии. Он говорил про изогнутую проволочку мысли, замысла, которая должна поступить в зрительный зал.  
Георгий Александрович Товстоногов учил методологии. Умению проанализировать, определить событийный ряд. Он точно знал, что эта пьеса нужна, актуальна.
Марк Захаров – человек, который в начале семидесятых годов прошлого века увидел театр несколько «приподнятым», чем тот, что был раньше. Ему потребовались эстрадность, музыка, пластические выражения. Его первые спектакли – и «Тиль», и «Юнона и Авось» - некий брехтовский эстрадный опыт, который существует до сих пор. Это здорово! 
От этих учителей я взял лучшее. Но самое важное – это то, что я приобрел свободу. Что это значит? Свобода – это когда режиссер не вымучивает, а быстро и профессионально схватывает суть анализа произведения, когда жизнь человеческого духа вскрывается им быстро и точно. Когда ты это понимаешь, то приходишь к артисту раскрепощенным и стараешься ему помочь на сцене.
- Скажите, пожалуйста, как вам удается держать рязанскую антрепризу наплаву столько лет?
- Я уже говорил, что это трудное дело. Вот, казалось бы, выбрать пьесу для антрепризы не составляет труда. Поскольку пьес очень много, не правда ли? Но антреприза – это очень близкий путь к зрителю. И этому сегодняшнему зрителю не нужны проблемы, с которыми бы он уходил домой, ему не хочется сталкиваться в антрепризном спектакле с тем, что он встречает в жизни. Ему хочется отдохнуть. Поэтому необходимо учитывать желания аудитории.
В антрепризе я поставил много комедий. Я люблю комедии, люблю фарс, какие-то гротесковые вещи. Но очень облегченную комедию - не люблю. И я стараюсь, выбирая материал, уйти от этого. И зрителю нравится. 
В начале становления нашей антрепризы я поставил все водевили Чехова. И зритель был. Но, к сожалению, не на все хорошие пьесы антепризный зритель готов пойти. Приходится выбирать. Бывают большие паузы между постановками, потому что есть несколько вроде бы неплохих пьес, но никак они не вяжутся с тем, что нужно. Приходится просеивать, просеивать. А потом – раз! – и зернышко отыщется. 
- Чего вам хочется сейчас?
- Хочется хороших спектаклей, которые будут иметь успех у зрителя и будут содержательны и интересны. Хочется, чтобы мои ученики росли творчески и лично. И этот процесс идет и приносит свои положительные плоды.

Вероника Пичугина, 4 курс, журналистика